— Нас убьют. Я видел, трупы носили, головы поотрубали — плакал мальчик.

— Что там случилось, черт возьми? Как партизаны могли убить пятьдесят эсесовцев? Это невозможно! Ведь наши должны были выставить охрану!

— Под хатами на Уханьской были выкопаны укрытия— выкрикнул ребенок. — Ночью эти убийцы выбрались из подпола и зарезали спящих…

— Проклятье! — Этого он не предвидел.

— Нас тоже убьют… — Слезы капали на форму. — Они не простят нам…

— Спокойно, поедем в Хелм, пришлем сюда солдат, эти поляки нам дорого запла…

Он сумел выкрутить руль в последний момент. Партизаны, перелазившие через забор, увидев автомобиль, начали беспорядочную стрельбу в его сторону. Юрген включил задний ход и проехал несколько десятков метров. Около дворца тоже поднялась пальба, видимо, партизаны столкнулись с охранниками.

Унтерштурмфюрер развернулся и погнал вперед, мимо усадьбы и дальше по полям.

— Тут болото — плакал Клаус. — А дамба узкая…

— Держись.

Он гнал по полной выбоин полевой дороге, чуть не срывая подвеску. Свернули на Грабовецкую и поехали через ту часть села. На перекрестке они снова чуть не погибли, когда какой-то мужик начал в них стрелять из своей хаты.

Рассветало. По небу пролетело несколько советских самолетов.

Выехали на шоссе в Хелм. Они были уже возле кладбища, когда за лесом, где-то над Сельцом, на бледном небе появилось большое облако дыма. Даже здесь было слышно эхо частой ружейной пальбы.

— Гарнизон, кто-то напал на гарнизон в Сельце — воскликнул мальчик. — Надо поворачивать и удирать на Красныстав!

Юрген послушался. Он хотел затормозить и развернуться. В эту минуту двигатель чихнул несколько раз и заглох.

Унтерштурмфюрер нервно повернул ключ зажигания. Безрезультатно. Он выскочил из машины, чтобы поднять капот и тогда понял. Какая-то пуля пробила бак. Все это время они теряли драгоценное топливо.