А значит, время учений закончилось. Они с Р2Д2 немедленно улетают на Корускант.

Лея Органа Соло, глава Новой Республики, застегнула пояс поверх длинного белого одеяния. Потом глубоко вздохнула. Мон Мотма взяла ее ладонь в свою. Лея с отсутствующим видом улыбнулась ей, она все еще чувствовала себя младшим сенатором, высказавшим претензии в лицо Палпатину и его приверженцам.

Она снова вздохнула. Чувство поражения, перемен в жизни, растерянности — она не чувствовала себя так с тех пор, как была подростком.

Мон Мотма плотно закрыла резную дверь и заперла на замок. Они находились в небольшой комнате рядом с Залом Сената, пристроенной в дни правления Палпатина. Замаскированную под гардеробную комнатку часто использовали для тайных переговоров. Резьба, украшавшая стены, была очень тонкой работы. Одну стену — от пола до потолка — занимало зеркало, отражавшее сейчас двух женщин. Несмотря на то что в ее темных волосах поблескивала седина, Мон Мотме каким-то образом удавалось выглядеть похожей на Лею, может быть, чуть постарше, поспокойнее. Только тонкая паутина морщинок покрывала лицо — морщинок, появившихся после болезни, когда она чуть не умерла шесть лет назад от руки посла Кариды Фургана.

— В чем дело? — спросила Мон Мотма.

Лея покачала головой. Разгладила обеими руками складки на подоле. Сейчас она ничуть не отличалась от маленькой девочки, вошедшей в Имперский сенат с горячей головой, полной надежд и идеализма. Принцесса Лея Органа с планеты Алдераан, самый юный сенатор, верившая всей душой, что убеждение и здравый смысл могут спасти Республику. Утратившая детскую веру в тот миг, когда заглянула в глаза сенатора Палпатина.

— Они теперь члены Новой Республики, Лея, — сказала Мон Мотма. — Они были справедливо избраны.

— Это неправильно. Именно так было и раньше, — с самых выборов она только об этом и говорила с Хэном.

Несколько планет подали прошения о том, чтобы Сенат разрешил представлять их интересы бывшим имперским политикам.