В качестве аргумента приводился тот факт, что многие из них сохранили жизни своим народам, работая на Империю на невысоких должностях. Они были мелкими бюрократами, но именно им десятки повстанцев были обязаны жизнями, так как те умышленно не обращали внимания на необычные перемещения войск и тому подобные вещи. Лея была против с самого начала, но получила в правительстве яростный отпор. М'йет Лууре, влиятельный сенатор Эксодиена, напомнил ей, что она тоже служила Империи. Она возразила, что даже тогда она работала на Альянс. М'йет ухмыльнулся, продемонстрировав шесть рядов неровных зубов. «Эти существа тоже работали на повстанцев, — сказал он. — Только по-своему».

Лея оспорила это заявление. Они служили Империи и не боролись с ней, они просто кое на что закрывали глаза. Но возражение М'йета приняли, и Сенат принял прошение. Лее и ее кабинету пришлось переписать закон о выборах. Теперь Новой Республике запрещалось принимать на службу только бывших штурмовиков, офицеров любого ранга, губернаторов… одним словом, никого из военных. Лея по-прежнему считала, что закон неправильный.

— Они уничтожат все, что мы создали, — сказала она.

— Ты не можешь знать этого наверняка, — мягко возразила Мон Мотма.

Ее слова повторяли то, что уже говорил Хэн. Лея сжала кулаки:

— Могу, — сказала она. — С тех пор, как мы основали Новую Республику, мы всегда знали, что у наших лидеров одна цель. У нас всех был один взгляд на жизнь. Мы всегда работали в одном направлении.

— Мы всегда боролись с Империей, — отозвалась Мон Мотма. — Но Империи больше нет. Остались разрозненные отряды. Когда-нибудь нам придется перейти от восстания к истинному правительству. А значит, принять тех, кто жил под Империей, но не работал на нее.

— Слишком рано.

— А по-моему, недостаточно рано.

Лея одернула юбку. Даже причесалась она так, как это было принято на Алдераане, так, чтобы раздразнить новых членов Сената, — как знак того, что глава государства Лея Органа Соло когда-то была принцессой Леей, сенатором и вождем повстанцев. Утром, когда она уходила из дома, Хэн грубовато поцеловал ее и ухмыльнулся: «Что, твоя возвышенность, это значит, что пришла пора мне вновь стать негодяем?»