— Зря вы так, Геннадий Петрович, ведь мы с вами договорились…

— Я с бандитами не договариваюсь! — заорал пожилой мужик. — В обмен на жизнь я создал вам вот это, — приподнял он, видимо, не легкую трубу. — Что от меня ещё требуется?

— Креста на вас нет, дорогой Геннадий Петрович. — засмеялся плотный лобастый мужчина, но было заметно, что ему вовсе не весело — изо всех сил пытается сдержать нарастающее бешенство. — Ну, какой я бандит, скажите на милость? Кого убил или ограбил?

Оправдания скользнули по сознанию Корнева и улетели, не оставив следа, а вот словечко «бандит» крепко засело в голове. Значит, вот кто поселился в старинном ските! Этого только и не хватает мирному поселку — соседства с преступниками!

— Для какой цели вам понадобилось мое изобретение? — снова приподнял старик трубу. — Выкачивать деньги из кошельков мирных дюдей или отправлять на тот свет несговорчивых?

— Моя партия отрицает насилие, — мурлыкал лобастый не хуже кота Бармалея. — Но мы обязаны, как выражались во времена коммунистической диктатуры, держать палец на спусковом крючке. Сами подумайте, чем оправдывалось наличие и развитие ядерного оружия? Необходимостью сохранить на Земле мир, — сам себе ответил он. — Ваше оружие менее опасно и более экологично, но, в конечном итоге, преследует ту же цель…

Уговаривает, как мужик девку: не бойся, милая, не забеременеешь, для людей даже девицей отанешься, зато получишь удоводьствие, насмешливо подумал Павел, слушая соловьиные песни сооблазнителя. Неужели старик поддастся?

Теперь Корнев убедился: человек с трубой — старик. Правда, держит себя прямо, не сутулится, не клонит голову, но манера говорить, заметные издали моршины и прядь седых волос, выбивающаяся из-под пыжиковой шапки, говорят о немалом его возрасте.

— Хватит заниматься словоблудством, госполин Железнов, или как вас ещё зовут в банде… Повторяю, что ещё от меня нужно?