Подворотня выходила на тенистую улицу. Море было совсем недалеко: четверть часа неторопливой ходьбы - и можно увидеть подернутую дымкой серую гладь и застывшие на ровной линии горизонта далекие туманно-призрачные силуэты кораблей, наводящие на мысли о "Летучем голландце"... если кто-нибудь в этом мире еще помнит подобные истории...

Днем были пляж и море, и гомон базаров, и полусонная тишина музеев, а вечерами - прогулки по улицам; после заката там становилось людно - потоки музыки в летних кафе, разноцветные грозди фейерверка, вспыхивающие в темном небе, речитатив уличных бардов и грохот выстрелов, доносящийся от игровых автоматов... Город у моря привычно плыл сквозь время не затонувшим пока кораблем - а кто знает, сколько таких кораблей от дней сотворения нашего мира уже погрузились на дно...

В тот вечер он вместе с гостеприимным хозяином Юрой долго сидел на балконе. Небо наконец-то затянулось тучами и повеяло свежестью, сменившей тяжелую духоту. Женщины возились на кухне - оттуда доносился веселый захлебывающийся голос словоохотливой хозяйки; его сын вместе с сыном хозяев, длинноногим студентом Димой, чем-то занимался возле компьютера Дима был специалистом по всем этим компьютерным делам.

Удобные раскладные кресла и выпитый коньяк располагали к неторопливой беседе. Юра только что вернулся из очередного рейса - Тихий и Индийский океаны, Манила, Уджунгпанданг, Бандунг, Медан - звонко и звучно! - и ему было что рассказать. Вдалеке рокотал гром, рокот постепенно приближался, и было ясно, что гроза не пройдет стороной и обязательно обрушится на пыльный асфальт, разогнав уличных продавцов и взбодрив полусонных собак.

Ослепительно сверкнуло в вышине, ветвистое изломанное сияющее диво вонзилось в длинный штырь антенны, торчащий над соседней крышей - и наступила внезапная темнота, через мгновение разразившаяся диким грохотом, от которого он сразу же оглох и, зажмурившись, выпустил из пальцев недокуренную сигарету.