Услышав изумленный возглас Юры, он понял, что к нему вернулся слух.

- Гос-споди, что это? - хрипло сказал Юра с такой интонацией, что он сразу же открыл глаза.

Вероятно, что-то случилось у него с головой - он явно галлюцинировал. Галлюцинация была яркой, убедительной и впечатляющей. Он, держась за поручни, стоял на палубе небольшого катера, быстро рассекающего морскую гладь. Вода за бортом была прозрачной и зеленой, как бутылочное стекло сравнение пришло без труда, это было самое обычное сравнение. Рядом нависала над бортом внушительная, без малого двухметровая, широкоплечая фигура Юры, и был Юра не в шортах и домашних шлепанцах, как только что в кресле на балконе, а в светлой рубашке и кремовых брюках, и почему-то казался моложе... Катер скользил к горизонту, над которым полыхал изумительно красивый закат - малиновое огромное солнце в обрамлении темных туч с золотистой каймой, - и возвышалось там, на горизонте, знакомое по кинофильмам монументальное сооружение, возле которого, взметнув в вечернее небо ажурные башни палубных кранов, замер большой корабль. В теплом воздухе разносился над водной гладью размеренный грохот, и это был не гром - это неотвратимо, как судьба, падал и падал многотонный кулак парового молота, обрушиваясь на сваю, загоняя ее все глубже в морское дно. А монументальный силуэт, в котором чудилось нечто инопланетное, силуэт, подобный творению космической расы титанов, обитающей где-то в глубинах Млечного Пути, был буровой платформой - созданием рук человеческих...

- Мамочка рОдная! - воскликнул Юра, вглядываясь в надвигающийся борт корабля, где уже различимы были буквы, складывающиеся в название. - Да это же мой "Орион"!

Юра обернулся - и восторг и недоумение читались на его удивительным образом помолодевшем загорелом лице.

- Я же там стармехом в восемьдесят девятом... Южно-Китайское море... - Он вытянул руку, показывая туда, откуда мчался катер. - Вон там вьетнамский берег, мы оттуда идем, из Бакльеу... Что же это такое, а? Дырка в пространстве?