След машины, которая, очевидно, сбила Карпова, был хорошо заметен. После наезда след вилял примерно метров триста, а далее пошел ровно. Видимо, шофер был настолько растерян, что не мог совладать с нервами. Эти триста метров машину буквально бросало из стороны в сторону. В одном месте она настолько близко подошла к обочине, что даже зацепила бортом дерево, росшее у края дороги. Свежее повреждение коры находилось на высоте 107 сантиметров от земли. По ширине колеи, следу и форме узора протектора покрышки я пришел к выводу, что наезд совершен на грузовом автомобиле ГАЗ-51. Через несколько дней экспертиза подтвердила этот вывод. Тщательно сделав гипсовый слепок следа протектора, я подошел к Першину.

– Обратите внимание, Сергей Васильевич,– Першин нагнулся к трупу. На голове Карпова, среди слипшихся от крови волос, поблескивало несколько длинных рыжих волосков. Першин тяжело поднялся.– Думаю, что все станет ясно после вскрытия. Рад, что вы не задаете традиционного вопроса: «Когда наступила смерть?» – добавил он, увидев, что я внимательно разглядываю часы Карпова.

Очевидно, одно из колес прошло по руке, часы марки «Салют» буквально врезались в запястье, небьющееся стекло, вдавленное непомерной тяжестью в циферблат, покрылось густой сеткой трещин, стрелки остановились и показывали тринадцать часов тридцать семь минут.

– Значит, смерть наступила в тринадцать тридцать семь.

– А может быть, и раньше.– Першин иронически посмотрел на меня.

– Почему вы так решили?

– Я еще ничего не решил, это только предположение, и не больше.

– А на чем все же основываются ваши предположения?

– Хотя бы на том, что часы могли идти неточно. Бывает ведь такое?