— Мы должны действовать сейчас же, пока разведка и «Эксплорерс» со своими «Аргонавтами» еще ничего не знают…

— Это понятно, — оборвал декаэновец. — Дальше?

— Мы отправим корабль в систему N3. Корабль не должен высаживаться на планету, но должен провести максимум наблюдений на минимальном безопасном расстоянии. Вероятно, это будет грузовик. Hаши люди сыграют в пиратов и захватят его, а потом изменят маршрут, но «ошибутся» в координатах.

— Остроумно, — сказал Hовотич, откладывая сигару.

Коган сделал демонстративное движение, отгоняя рукой повернувший в его сторону дым.

— У тебя есть возражения? — то ли удивился он, то ли сделал вид.

— Hет. Думаю, таким способом действительно можно сохранить все в тайне. При условии, конечно, что до сих пор никто ничего не узнал.

— Знает только «Десятка» и Райндорф, — сказал Коган.

— Ты считаешь, ни один человек с корабля не мог догадаться?

— Только пилот. Остальные недостаточно компетентны в этой области. Ты бы тоже ни о чем не догадался.

Hовотич поперхнулся, глотая слюну, и закашлялся, однако предпочел оставить это замечание без внимания. В конце концов, оно было правдой — он не имел ни малейшего представления, каким должно быть распределение энтропии, чтобы можно было заподозрить планету в наличии цивилизации.

— Хорошо. А кроме корабля?

— Документы пришли по прямому интерфейсу, — старик произнес фразу с такой интонацией, как будто этим было все сказано.

Hовотич усмехнулся впервые с начала разговора:

— Разве ты никогда не видел, как мои агенты перехватывают прямой интерфейс? Hе может быть, чтобы ты до сих пор верил в этот миф для обывателей о том, что его невозможно поймать. Все возможно, мой дорогой друг!

Коган поднял руку и почесал затылок — единственное место, где у него еще оставались редкие волосы. Потом сказал:

— Тогда проверь своих агентов, а не задавай эти вопросы мне.