Ноги звали домой, долг и интерес подсказывали, что, коли уж пришел, глупо было бы не осмотреть все. С тихим незаметным вздохом Мартин встал и прошел в зальчик, уже не по зову сердца, но скорее по обязанности. Там не было никого, если не считать маленькой старушки-смотрительницы, дремлющей в углу за крошечной конторкой. И стенды с пятью акварелями на больших нестандартных листах.

Картины были… необычными. Это первое, что мог сказать Мартин. Так бывает у талантливых, но неопытных скульпторов — отдельные детали вырезаны отчетливо и выразительно, другие же — кое-как, торопливо и нестарательно. Так же и здесь — на одном и том же полотне соседствовали великолепная, тщательно прорисованная мозаика элементов, игра красок, тонкие переходы и в то же время вскользь затронутые абрисы, смазанные детали, непрорисованные намеки. Словно художник выполнял неприятную для себя обязанность заполнить полотно еще хоть чем-нибудь помимо основной композиции.

Пока он пытался приспособиться к неровному, «ломаному» стилю неизвестного живописца, старушка-смотрительница почувствовала интерес посетителя и покинула свой пост. Обычно Мартин не любил навязчивых советчиков, предпочитая постигать искусство самостоятельно, но здесь помощь была весьма к месту.

— Вам интересно? — с вежливой доброжелательностью спросила старушка.

Мартин кивнул. Он хорошо понимал по-русски, но не хотел показывать акцент. Собеседнице вполне хватило и этого жеста.

— Да, нечасто сюда заглядывают. Немногие… — с легкой грустью заметила она. — Не то, что… там!