Усталый майор сидел в шезлонге, прямо под открытым небом, закрыв глаза и вытянув гудящие ноги. Выстуженные высотой летные ботинки на меху с высокими голенищами превратились в железные подковы, стянувшие стопы, но снять их было выше его сил. Два вылета, несколько атак с пикирования. Такое даром не проходит, даже для прирожденных пилотов, к которым без сомнения он причислял и свою персону.

Майору было тоскливо и грустно, питали его сумрачный настой отнюдь не боевые неудачи. И даже не грядущий новый вылет, неизбежный как гибель капитализма, которой он уже несколько лет по мере сил способствовал…

Знаменитый летчик, участник антарктических экспедиций, испытатель новой техники. Человек причастный к разработке тактики применения пикировщиков и сам отличный пикировщик. В эту эпоху быстрых карьер следовало ожидать, что Ганс Ульрих Рунге, со своим опытом и багажом знаний уже сегодня командовал бы авиагруппой, не меньше.

Но не командовал. И непреходящая память об этом, а главное, о причинах, отравляла Рунге каждую прожитую минуту.

Одна неудачная бомба, один дешевый репортеришка, даром, что из честного «Немецкого военного обозрения», а не из продажной буржуинской газетенки… Немного страсти пишущей братии к дешевым сенсациям. Вот и закончилась карьера аса.

Одно время Ганс Ульрих даже подумывал оставить авиацию. Попросится в пехоту или перейти на флот. Но старина Рихтгофен, лучший ас первой мировой прошедший огонь, воду и медные трубы, теперь командовавший второй воздушной армией, запретил даже думать об этом. Сынок, сказал прославленный авиатор, ты еще молод. Вся эта вода рано или поздно схлынет. Потерпи, Германии сегодня, как никогда нужны хорошие пилоты. И Ганс остался, сменив пятую воздушную на вторую.