— Чуть левее, Ганс!

— Еще левее! Ну, давай Хайнц, он наш!!

И снова частый дробный перестук пулеметов. Оглянувшись, Рунге увидел уходящие куда-то назад тонкие цепочки трассеров.

— Ага получил! Дымит, дымит скотина! Командир, мы его сбили!

— Ах ты!.. Гольцер, смотри левее… Еще! Еще один!!!

Крики снова сменились грохотом попаданий по самолету. На этот раз обостренное чутье и опыт подсказали Рунге, что бьют прицельно и почти в упор. Очереди, как пилой прошлись по крылу, штампуя гладкую поверхность рваными дырками многочисленных попаданий, срывая обшивку и лишая экипаж последних шансов вернутся на базу.

Бомбардировщик, дымя теперь уже обоими двигателями, начал медленно заваливаться на бок. Вцепившись обеими руками в ручку Рунге орал стрелкам, чтобы они прыгали, и изо всех сил старался превратить падение в подобие посадки. Еще немного, и ему удалось бы. Но вдруг снова ударила зенитка, очень точно, невероятно точно. Разрыв пришелся почти прямо над кабиной, самолет влетел в облако мелких осколков, лобовое стекло враз покрылось тонкой сетью трещин, Рунге даже не успел по-настоящему испугаться, когда следующий снаряд рванул где-то под корпусом, за центропланом. И сразу же третий искромсал осколками хвостовое оперение. Сзади хлестнул веер мелких кровавых брызг, кто-то надсадно закричал и немедленно умолк, потерявший управление самолет бешено дергало и рвало. Словно приросший к своему месту Рунге всей кожей, всем существом почувствовал серию щелчков прошедших по железному организму его родного «вундера» — система управления буквально разбиралась на части, перебитая попаданиями. По всем канонам самолет должен был развалиться на части сразу же, феноменально точный зенитчик уже вычеркнул их из жизни, но Рунге слышал сбоящие, дымящиеся подобно адским котлам, но все еще работающие моторы и чувствовал, как буквально какие-то волокна перебитых тросов управления еще ворочают изрешеченные рули.