- Ты что, и правда пойдешь на концерт? - с надеждой спросил Федя, когда мы вышли на улицу.

За углом мелькнули чьи-то ноги, но вроде бы не Логофарса.

- Да нет, Стравинский, сегодня не пойду.

Мы расстались. Я взглянула на часы и поняла, что вечер еще только начинается, а мне уже хочется повеситься от тоски.

Наверное, от большой тоски - не иначе - я отправилась к жене Логофарса, у которой не была с тех пор, как начался наш с ним роман.

Елизавета заливалась слезами.

- Проходи. Хорошо, что ты пришла. Я не знаю, что мне делать с этим.

Она показала на тахту. Там лежали ноги в джинсах и носках. Ботинки стояли на полу. Увидев меня, ноги вскочили и принялись метаться по комнате. Но выход загораживали мы с Елизаветой, а из окна можно было дотронуться до звезд рукой. До земли же было далековато.

- Я всегда думала, что нижняя часть мужнина тела износится раньше верхней, - сказала Елизавета.

Я кивнула с серьезным видом. Ноги стояли в дальнем углу комнаты и с подозрением за мной следили.

- Пожалуй, так и должно быть. Человек всю жизнь бегал от одной к другой, от одного к другому, перепрыгивал, перескакивал; по его прыгучести ему бы шесть ног - как блохе.

- Во всяком случае, эти две мне ни к чему.

- Но выгнать их ты не имеешь права, они здесь прописаны.

- Ты ведь, кажется, любила его? - спросила вдруг Елизавета. - Почему бы тебе не приютить их на время.

- Они не согласятся.

- А я уговорю, - загорелась Елизавета.

Мне доставила удовольствие ее торопливость. Раньше она несколько иначе относилась к тому, что ее муж периодически у меня проживал. Но я пришла сюда не потому, что хотела отомстить Елизавете. Наоборот, по вине Логофарса мы обе оказались в дурацком и унизительном положении и теперь вполне могли бы заключить союз против него.

Конечно, своей вины я не отрицала. Теперь, когда далеко в прошлое ушел угар первых встреч и жарких поцелуев, мне кажется, что не так уж я и любила Логофарса, чтобы не суметь вовремя остановиться.