Он ненадолго задумался и добавил:

— Хотя Конокрад иногда дельные вещи предлагал. За что, кстати, прозвали?

— А он лет в десять у соседей лошадь хотел свести. Поймали, выпороли, а прозвище прилипло.

— И помогла порка? — удивился Молот.

— Ну так! Ума прибавилось. У своих не ворует, по ярмаркам промышляет, — я отложил топор и вытянул затёкшие ноги. — Слушай, Молот… Мы вне закона, братья так и так в деревне надолго бы не задержались, но тебе зачем в бега подаваться? Ты даже Антуанетту сегодня первый раз увидел.

— Я не собираюсь убегать, — Молот криво усмехнулся. — У меня отец кузнецом при Старовельском гарнизоне служил.

Я только покачал головой. Герцог Лоран получил трон при помощи арланских мечей, и единственным местом, где войска Арланской империи встретили отпор, был небольшой городок на северной границе — Старовельск. Из гарнизона не уцелел ни один человек. Понятно, Молот не бегать собрался, а головы проламывать. Может так оно и получится.

Странная компания собралась: благородная девица, по уши влюблённый в неё парень, пара прирождённых бродяг, одержимый жаждой мести ученик кузнеца, и я, просто надеющийся выжить.

Из сруба появились остальные. Решили, что ночуем здесь, а с утра двинем к северу, где граница проходит по глухому лесу между болотом и заросшими кустарником холмами. Если где и можно незамеченным проскочить, так это там.

Разговор не клеился. Ардо забренчал на гитаре одну из песен бродячих музыкантов:

«Последний легион уходит на восход,

А следом тянутся бродяги и изгои…»

Его пение прервал Фримо, показав подзатыльником отношение к способностям брата. Музыкант обиделся, прекратил петь, погладил блестящий бок гитары и стал настраивать инструмент.

Всухомятку перекусив, устроились на ночлег. Антуанетта расположилась в срубе, мы — под навесом, благо на улице было тепло и ночью дождя не ожидали. Караульного не оставили: зверьё вряд ли подойдёт, а если у солдат хватит ума нас выследить, то и избавиться от караульного труда не составит.