- А вы это можете заплатить Тамаре?

- Без проблем.

- Нужно какое-то письмо от меня, доверенность?

- Ничего. Так сделаем. Никаких сложностей.

- Прекрасно.

- Когда мы отберем - н нам позвоню. Через недельку.

- Буду очень рад. И вообще звоните. Да... немало воспоминаний с Таллинном связано.

Мы расшаркались с нежными нотами в голосе.

Здесь полагается расписачь. что идея печатать Довлатова принадлежала всецело мне одному: восстановление справедливости, отдать долг прошлому, братское сочувствие, возвращение большого писателя; тому подобное. У успеха много отцов. Нет: идея была не моя, ее родили редакционные дамы, а я так, сбоку сидел. Гордо заведовал отделом русской литературы, состоящим из меня одного. В этом есть свои преимущества: когда хоть где-то русская литература состоит из тебя одного. Хотя если знакомые, большого ума благородные доны, желая отрекомендовать меня лестным образом, представляли как "лучшего русского писателя Эстонии", мне оставалось только раздраженно пояснять, что, конечно, в любой луже есть гад, между иными гадами иройский.

Вообще журнальчик "Радуга" мог издавать один человек, по первым понедельникам месяца, перед обедом, под холодную закуску. Но редакционные дамы, как свойственно всем дамам, ставшим редакционными, пили кофе и строили интриги в убеждении, что коллектив работает напряженно, а штат явно неполон. Занять каждого своим делом, чтоб ему было некогда соваться в чужие, удалось только Фигаро, и то ненадолго.

Жизнь "Радуги" - отдельный роман. Впрочем, все есть роман - при наличии у автора ассоциативно-го мышления. Условием чего служит вообще наличие у автора мышления. Достопамятные дискуссии о смерти романа ошарашивали безмозглостью. Ежли роман - зеркало, с которым идешь по большой дороге, - то ли дороги укоротились, то ли ножки у дискуссантов ослабли, то ли славная ленинская теория зеркального отражения трещину дала.