- Что ты все время учишь?

- Так, кое-что.

Молчание.

- Мне кажется, ты меня не любишь.

- Люблю.

- Тогда почему ты не обращаешь на меня внимания?

- Я хочу продвинуться в Партии.

Молчание.

- Я люблю тебя. Очень. А ты иногда меня не замечаешь.

- Я хочу продвинуться в Партии.

Молчание.

- А что я говорю?

- Когда?

- Во сне.

- Не знаю. Я просыпаюсь, глажу тебя, и ты успокаиваешься.

- Говорил ли я что-нибудь конкретное?

- Про то, как убил человека.

- Такого не может быть.

- Я не стала бы тебя обманывать, Чарли. Ты о нем говорил.

- Нет.

Молчание.

- Интересно, откуда это берется?

Молчание.

- Тебе плохо, Чарли?

- Нет, все в порядке.

- Тогда почему ты уходишь по вечерам?

- Я должен. Я хочу продвинуться в Партии.

Молчание.

- Но я люблю тебя, Бренда. Клянусь Господом.

- Мне иногда кажется, что ты за чем-то гонишься.

- Ладно, пора идти.

Спустя две недели, когда Нокс вставлял на сборочном конвейере прямоугольные зеленые заглушки в соответствующие отверстия на желтом шасси, его поздравил Старший линии.

- Слышал, пару недель назад ты прикончил своего первого, Нокс? - Он махнул соседнему рабочему, чтобы тот подменил Нокса на время беседы. Говорят, ты вел себя молодцом. Так держать, Нокс!

Нокс застенчиво улыбнулся. Он так и не научился принимать комплименты.

- Спасибо, мистер Хэйл.

Приглушенно звучала музыка. Передавали "Марш "Вашингтон Пост"" Сузы в исполнении струнной группы Овального кабинета. Мелодия мягко струилась над конвейерными линиями, и Нокс успевал продумать ответ.

- Пойдем, надо поговорить.

Нокс отстегнул ремни и выбрался из фиксатора. Он проследовал за Старшим лини в дальний угол, где штабелями хранились готовые к разборке и последующему запуску на конвейер только что собранные блоки.