На следующий день все свидетели ночных событий собрались в номере 12. Хозяин считал необходимым раскрыть странную тайну, однако вовсе не желал расширять круг посвященных. Двоим давешним работникам пришлось заняться плотницким ремеслом: сдвинув мебель, они, безнадежно повредив изрядное количество плашек, сняли примыкавшую к соседнему номеру часть пола.

— Вы, естественно, предположите, что там обнаружился скелет, — скажем, останки магистра Николаса Франкена. Но как бы не так. Единственным, что удалось выискать между балками, оказалась маленькая медная шкатулка. А в ней находился аккуратно сложенный лист пергамента с примерно двадцатью строками рукописного текста. Эта находка, сулившая ключ к разгадке необычайных явлений, весьма обрадовала как Андерсона, так и Йенсена (оказавшегося, в известном смысле, любителем палеографии).

В моем распоряжении имеется экземпляр астрологического труда, который я никогда не читал. Фронтисписом ему служит оттиск гравюры на дереве Нанса Зибальда Бехама — изображение сидящих вокруг стола мудрецов. Эта деталь может позволить знатокам идентифицировать данную книгу. В данный момент ее у меня под рукой нет, а название я запамятовал, но зато хорошо помню надписи на форзацах. По той простой причине, что за десять лет обладания помянутым томом мне не удалось даже уразуметь, с какой стороны надо браться за их чтение, не говоря уж о том, на каком языке они сделаны. Примерно в том же положении оказались, после долгого изучения извлеченного из медной шкатулки пергамента, и Йенсен с Андерсоном.

Через пару дней тщетных трудов Йенсен, более склонный к дерзновенным предположениям, высказал мысль, что это либо латынь, либо древнедатский.

Андерсон не решился высказывать никаких догадок и горел желанием поскорее передать и шкатулку, и пергамент Историческому обществу Виборга для последующего помещения в музей.