Всякий раз, когда Вексфорд оказывался тут, он с благодарностью думал о правительстве, запретившем прокладывать в этих местах объездную дорогу, которую начали строить с прошлого года. Ее уже проложили до Ньюбери, а до Кингсмаркэма и Сэйлсбери не проложат никогда (конечно, если о подобных вещах можно уверенно говорить «никогда»). Редкий случай, когда он радовался ограничению, недоступности некоего удобства, ведь благодаря этому спасены желтые ручейники и пестрокрыльницы. Более того, отдельные животные, например, барсуки, даже выиграли от объезда, не только сохранив исконные места обитания, но и получив во владение искусственные карьеры, бабочкам же вместо одной плантации крапивы досталось две.

У начала предполагаемой объездной дороги экскаваторы разворотили землю, но о восстановлении первозданного вида никто, похоже, и не думал. Теперь насыпи и рытвины зарастали травой и дикими растениями, так что в будущем все это покажется естественным природным ландшафтом. Приблизительно так Вексфорд прокомментировал столь странный пейзаж.

— А через сто лет, дедушка, — сказал Робин, — археологи будут думать, что это погребальные холмы древнего племени.

— Вполне возможно, — согласился Вексфорд, — интересная мысль.

— Курганы, — добавил Робин, довольный тем, что знает такое слово, — вот как их назовут.

— Ты что, рад? — спросил Бен.

— Что не будет объезда? Да, очень. Не люблю, когда валят деревья и ломают кусты. Не нравится мне строительство дорог.

— А мне, наоборот, нравится, — сказал Бен. — И экскаваторы нравятся. Когда я вырасту, то буду водить экскаватор и перекопаю весь мир.

Стоял лучший месяц года — апрель. Превзойти его по буйству зелени и цветов может разве что ранний май, когда Большой Лес устлан ковром колокольчиков; сейчас же все деревья стояли в зеленой и желтой дымке. Расцвели чистотел и аконит, усеяв лес ярко-желтыми искрами.