Вексфорд высадил мальчиков у ворот школы, с минуту постоял, провожая их взглядом до входа, и поехал обратно. По дороге он размышлял над предпочтениями внуков и о том, в каком возрасте дети впервые начинают видеть красоту природы. Девочки определенно раньше, думал он, уже годам к семи, а их ровесников мальчишек пейзажи оставляют равнодушными. Лишь с наступлением отрочества они начинают ценить красоту рек, гор, лесов, холмов, облаков, и при этом лучшие стихи о природе создали именно мужчины. Хотя, как сказала бы Сильвия, наверняка были и великие, но безвестные, поэтессы, растратившие свой дар в какой-нибудь глухомани.

Между тем ему предстоял разговор с девочкой, которую могли и не волновать пасторальные прелести, барсуки и бабочки, но она казалась довольно дружелюбной. И он помнил, как робко она улыбалась, вымокшая до нитки, в то время как отчим распекал ее. Не бунтарка и не дикарка.

Лиззи сидела на диване в гостиной 45-й квартиры и, не отрываясь, смотрела мультсериал о динозаврах «Цирк Юрского периода», адресованный детям примерно вдвое младше нее. Или делала вид, что смотрит, подумал Вексфорд, лишь бы не глядеть на него с Линн.

По кивку Вексфорда Линн взяла со стола пульт дистанционного управления.

— Придется выключить, Лиззи. Нам нужно с тобой поговорить.

Когда розовый бронтозавр померк и птеродактиль с ихтиозавренком в пасти пропали во вспышке, Лиззи возмущенно заворчала.

— Вы слова из нее не вытащите, — предупредила Дебби Краун. — Говорить с ней сейчас — все равно что со стенкой.

— Лиззи, сколько тебе лет? — спросил Вексфорд.

— Шестнадцать, — сама Дебби не дала дочери возможности ответить. — В январе исполнилось.

— В таком случае, миссис Краун, будет лучше, если мы побеседуем с Лиззи наедине.

— То есть мне уйти?

— По закону присутствие родителей или других взрослых, которые опекают ребенка, обязательно, лишь если ребенку еще нет шестнадцати.