На одной — олень пьет из пруда, на второй — девочка в стиле прерафаэлитов собирает ракушки на морском берегу. Ни одного одеяла. Оставалось проверить еще второй этаж, но Вексфорд пока решил осмотреть кухню, совершенно загаженную. Покрутил оба крана: в одном сухо, из второго потекла струйка очень ржавой, цвета крови, воды. Пить такую невозможно. И через двери девочка сюда бы не проникла. Запасная наглухо заколочена, а парадная запирается изнутри на задвижку, которая так проржавела, что голыми руками ее не открыть.

— Мы поднимемся по лестнице? — спросил Вексфорд у Линн. — Такое впечатление, что по ней основательно прошлись киркой.

— Попробуем, сэр, — сказала Линн, оглядев его, а не лестницу, словно сомневалась не в прочности ступенек, а в его атлетических способностях.

Вероятно, хозяева хотели заменить ступени, убрать их или расширить пролет, но потом отказались от этой затеи, успев разобрать лишь половину лестницы. Вексфорд пропустил Линн вперед не столько из вежливости, сколько для того, чтобы в случае падения не придавить хрупкую женщину, весившую не больше восьми стоунов.

— Скорее всего, этим она и укрывалась, — сказала Линн, показав Вексфорду влажную ладонь, которой только что трогала одеяло. — Хотя пахнет плесенью.

Сквозь дыру в грязной штукатурке на потолке виднелся край черепицы, а над ним — кусок голубого неба с белыми облаками.

— А пить могла бы из крана в ванной, — предположил Вексфорд, — если бы здесь таковая имелась. — Он покачал головой. — Возможно, она здесь и была, но вряд ли трое суток.

— Скажите, сэр, к чему это все? — спросила Линн, когда они уже спускались по опасной лестнице. — То есть, девочка ведь дома, цела и невредима. Наше ли дело выяснять, где она провела эти дни?

— Может, и нет. Может, ты и права. Просто хотелось бы знать наверняка.

Примерно то же самое он ответил на следующий день инспектору Бёрдену, когда тот пожурил его за озабоченность столь пустячным делом. Они сидели не в полицейском участке, а в «Оливе и голубе», куда зашли после работы выпить по кружке пива.