Значит, какая-то другая женщина предложила подбросить ее домой. Но без десяти девять. Неужели Лиззи прождала на остановке целых двадцать минут?

— Вы действительно уверены, что тогда было 8:50?

— Я же вам сказала. Я всегда знаю, который час. Только зачем вы меня об этом спрашиваете? Девочка-то уже дома.

— Я не могу вам это сказать, миссис Уорд.

— Даже из благодарности? — Она поднялась с кресла. — Я вообще не обязана была сюда приходить. И не пришла бы, если бы не те крабы.

Он проводил ее к выходу, и уже в дверях она оглянулась через плечо и произнесла сурово:

— Вы пренебрежительно относитесь к людям. Нельзя так.

Вексфорд сдерживал смех, пока дама не скрылась из виду. У него, конечно, есть недостатки, но в пренебрежении его не упрекнешь. Напротив, он, пожалуй, слишком проникся делом Лиззи Кромвель. Она вернулась, как все ему твердили, наверняка убегала куда-то с парнем, но теперь-то она дома, и все хорошо. Парень заставил ее ждать целых двадцать минут? Под дождем? Почему бы и нет. Всякое бывает. Тут ему пришла в голову мысль — и весьма неприятная — что Лиззи, эта милая беззащитная девочка, не очень умная и, судя по всему, слишком доверчивая, вполне вписывается в образ жертвы подлеца.

Интересно, она учится в спецшколе для детей с отклонениями? Если нет, то почему? А если да, то прививают ли там азы житейской мудрости, воспитывают ли уверенность в себе? Вряд ли. Вексфорд, однако, решил, что пора отойти от проблем Лиззи и ее семьи. Не полиции же этим заниматься. Ее поиски отняли немало времени и денег налогоплательщиков, правда, так всегда случается. Хорошо еще, что не было преступления как такового, никто не погиб и не пострадал, а раз все закончилось благополучно, значит, деньги и время можно считать не зря потраченными. Так что до свидания, Лиззи Кромвель, и будем надеяться, что ты не беременна.

Встреча участников программы «На страже боли» прошла без эксцессов, даже успешно.