Целый час Вексфорд не отвлекался от собрания, и также остался равнодушен к шутке заместителя начальника полиции. Но когда все закончилось, его мысли опять вернулись к тайне Лиззи Кромвель: что это за парень, о котором она не признается ни родителям, ни подругам? Почему она даже сейчас не хочет о нем рассказать?

«Убежище» было, пожалуй, не худшим из кингсмаркэмских зданий. Башня Мюриэль Кэмпден и некоторые конторы явно превосходили его в архитектурном уродстве. Но среди особняков оно не имело конкурентов по части заурядности. Именно то, что человек не удостоит этот дом второго взгляда, а то и вообще не заметит, и побудило Гризельду Купер и Люси Анджелетти купить его под кризисный центр и приют для жертв домашнего насилия.

Они подыскивали именно такой дом: не привлекающий к себе лишнего внимания и в то же время не слишком на отшибе, хмурый, но не зловещий, и настолько серый, чтобы это не хотелось даже обсуждать. Когда-то на нем висела табличка «Кингсбрукский проезд, 12», потом ее сняли, а когда он стал называться «Убежищем», новой вывески так и не появилось. И в телефонном справочнике его номер отсутствовал. Все знали только номер телефона доверия по визиткам кризисного центра «Убежище», висевшим в каждой телефонной будке Кингсмаркэма, Стовертона, Помфрета и других окрестных деревень. Однако ни адрес центра, ни его цель, ни даже информация о том, для кого предназначено это убежище, на визитках не указывались.

Когда Сильвия только устроилась на эту работу, она чуть ли не в первую очередь поинтересовалась: «Чем вызвана такая секретность?» На что Гризельда Купер ответила: «В девяти из десяти случаев мужья, любовники, сожители, в общем, виновники происшествий пытаются разыскивать своих женщин. А так им будет сложнее искать. Не то чтобы невозможно, но сложнее».

— Значит, и сюда добираются?

— Да, кое-кому удается. Один как-то раз перемахнул через трехметровую стену с битым стеклом наверху. После этого пришлось провести колючую проволоку.