Нику Росту оставалось жить недолго.

Он знал это, знал вот уже три стандартных года, с той самой ночи в командном бункере на Харуун–Кэле, когда виброщит Иолу вспорол его живот, как пропеченный балавайский мясной пирог. Крепко стиснутые пальцы – единственное, что позволило ему не растерять собственные кишки. Он лежал бесформенной кучей на полу, едва обращая внимание на решающую схватку между Мейсом Винду и Каром Вэстором всего в паре метров от себя. А потом последняя искра сознания погасла. Нику показалось, что планета под ним раскололась пополам, пропуская его, и он летит навстречу звездам.

Он не возражал. Родившись коруном, он всю жизнь провел на войне, сколько себя помнил. Так что упокоиться, наконец, с миром было бы самое оно.

Но упокоиться тогда не довелось.

Ник очнулся два дня спустя на борту фрегата «Медстар», направлявшегося к мирам Ядра. Ему сказали, что лишь врожденная связь с Силой удержала его на этом свете до прибытия медицинской помощи. Он упросил не удалять шрам, рассекший живот – пусть напоминает о том, что случается, когда ослабляешь защиту хотя бы на долю секунды.

Поправлялся он уже в корускантском медцентре, окруженный самым лучшим уходом, какой только можно придумать – Совет джедаев позаботился об этом. И Мейс навещал его лично – поначалу часто, но по мере того, как Войны клонов набирали обороты, мастер–джедай заходил все реже и реже. Ник, конечно, все понимал. Действительно, начинало попахивать жареным. В последние два визита на лице здоровяка читалась тревога.