- Да, тяжела твоя жизнь, - съязвил Плоскомордый. - От всей души сочувствую. Знаешь что? Давай поменяемся. Я займу твою квартиру, а ты мою. Билли возьмешь в придачу. Билли его теперешняя пассия, маленькая блондинка, но жару в ней, что в дюжине рыжих. - Это надо понимать как разочарование? - Нет. Это надо понимать как положение вещей.

- Все равно спасибо. Может, в другой раз. - Плоскомордый живет в доме без лифта, в однокомнатной квартирке, где едва умещается самая необходимая мебель. Я тоже ютился в такой конуре, пока не преуспел настолько, что купил дом, который мы с Покойником и занимаем. Плоскомордый откинулся на спинку стула, засунув большие пальцы за пояс, самодовольно улыбнулся и кивнул. Еще раз кивнул и еще раз улыбнулся. Ухмылка Плоскомордого - просто чудесное зрелище. Она держится на его безобразной физиономии так долго, что Корона может объявить эту улыбку национальным достоянием. Плоскомордый считает себя чистокровным человеком, но его рост и наружность наводят на мысль, что в его родне затесался тролль или великан - Ты не готов к сделке, Гаррет; не скажу, что я тебе сильно сочувствую.

- Я мог бы пойти в какую-нибудь занюханную пивнушку и утопить горе в спиртных напитках, плачась в жилетку участливым незнакомцам, но нет, я пришел сюда...

- Меня это устраивает, - ввернул Рохля, услышав про спиртные напитки. Смотри только, чтобы мы тебя здесь не ободрали как липку. Я никогда не причислял его к своим друзьям. Он просто работал у моего приятеля Морли, да и дружеские чувства Морли ко мне весьма сомнительны. - Ты лишаешь радости "Домик Радости", Рохля. - Брось, Гаррет. Пока ты не вошел, жизнь тут била ключом. Дружок Плоскомордого Уник уже не издавал ни звука, но продолжал усмехаться и пыхтеть, как вулкан. Дыма вокруг него хватило, чтобы я сам готов был начать мурлыкать. Я потерял нить разговора и задумался, почему это заведение называется "Домиком Радости", слишком экзотическая вывеска для места встреч вегетарианцев. Уник вдруг вскочил как ошпаренный. Он будто плыл по воздуху к двери, пятки едва касались пола. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь курил такой крепкий табак. Я спросил Тарпа: - Где ты его подцепил?