- Уника? Это он меня подцепил. Он и еще несколько ребят хотят "организовать" музыкантов. - Все ясно. Я понял, почему их заинтересовал Плоскомордый. Тарп зарабатывает на жизнь тем, что убеждает людей. Его методы включают и применение физического воздействия. Два или три Морли спускались по лестнице со второго этажа, глядя, как музыкант выскакивает за дверь. Морли знал, что я пришел. Рохля сообщил ему об этом по ведущей наверх в контору переговорной трубке. Дым застилал глаза, но казалось, что Дотс не в духе. Морли - полукровка, частью человек, частью темный эльф. Но наследственность эльфов возобладала. Он небольшого роста, складный и такой смазливый, что просто срам. И творит он сплошной срам, стоит только зазеваться чьей-нибудь жене. Морли отрастил усики щеточкой. Черные волосы гладко зачесал назад. Разрядился в пух и прах, хотя таким, как он, идет +n! o одежда. Он медленно приближался к нам, обнажив в улыбке множество острых зубов.

- Что здесь у вас происходит? Плоскомордый предложил грубое объяснение. Морли не обратил на него внимания: - Ты бросил работу, Гаррет? Давно ты не наведывался.

- Зачем работать, если нет необходимости? Я пытался принять самодовольный вид, хотя мои денежные дела оставляли желать лучшего. Содержать дом стоит недешево. - Что-то затевается? Морли занял стул Уника и помахал рукой, рассеивая густой табачный дым. - Едва ли. Я поведал ему свою печальную историю. Он смеялся от души.

- Очень красочно, Гаррет. Я тебе почти верю. Надо признать, твои истории всегда очень правдоподобны. Так чем же ты сейчас занимаешься? Сугубо секретным делом? Я не слышал ни о чем таком из ряда вон. Город хиреет. Он столько разглагольствовал, потому что я говорил неуверенно. - Черт! И ты туда же!

- Ты приходишь, только когда тебя надо вытаскивать из ямы, которую ты сам себе вырыл. Это несправедливо. Это неправда. Я относился к нему так искренне, что даже ел жвачку, которую подают в его забегаловке. И однажды даже заплатил по счету. - Ты мне не веришь? Тогда скажи мне вот что. Где женщина? - Какая женщина? Дотс, Плоскомордый и Рохля хитро ухмыльнулись. Решили, что поймали меня.