- Энох... можно, я буду называть вас Энох...

Энох пробормотал, что он будет в полном восторге, если к нему будут обращаться "Энох", и голос продолжил:

- У нас, э... небольшие затруднения с пониманием ваших слов.

- Как так?

- Ну, мы записываем на ленту этот разговор... э, вы ведь не против, чтобы мы его записывали, не так ли, Энох?

- Эге.

- Да, ну так вот. Мы обнаружили в записи следующие слова: "френзель", "смельчать", "нольнег"...

- НОЛЬНЕК, - поправил Энох Миррен. - Нольнег - это совсем другое дело. Собственно говоря, если вы назовете нольнек нольнегом, кто-нибудь из тлиффов наверняка сильно обеспокоится и направит ренак...

- ХВАТИТ! - в голос допрашивавшего вернулись исторические нотки. - Нольнек, нольнег, кому какая разница...

- О, разница значительная. Понимаете, как я уже говорил...

- ...Это АБСОЛЮТНО неважно, Миррен, задница ты этакая! Мы ни слова не понимаем из того, что ты говоришь!

Женский голос перебил:

- Отойди-ка, Берт. Дай, я с ним поговорю.

Берт пробубнил себе под нос какое-то невнятное оскорбление. Если Энох чего-то терпеть не мог, так это неясностей.

- Энох, - произнес женский голос, - это говорит доктор Арпин. Инез Арпин. Помните меня? Я еще входила в медицинскую комиссию перед вашим отлетом.

Энох обдумал эту информацию.

- Вы были чернокожая леди в очках и с кляксами?

- Нет. Я белая леди в резиновых перчатках и с ректальным термометром.

- О, ну да, конечно. У вас потрясающие коленки.

- Спасибо.

В микрофон ворвался голос Берта: