– Добрый вечер. Я как раз думал...

– Молчать! – прервал его плечистый блондин с сержантскими нашивками.

– Все в порядке, сержант. – Черкасский сделал молодому человеку знак отойти в сторону. – Раз у мистера Теллона появилась охота с нами пооткровенничать – не следует ее отбивать. Полагаю, в самое ближайшее время он поведает нам немало интересного.

– Разумеется, я буду рад рассказать вам все, что знаю, – быстро отозвался Теллон. – Какой мне смысл молчать?

– Совершенно верно, никакого. – Голос Черкасского сорвался на истерический визг, и Теллон вспомнил, что этот коротышка пользовался печальной славой человека не вполне вменяемого. – Я рад, что вы так на это смотрите. Ну что ж, мистер Теллон, может быть, на один вопрос вы ответите прямо сейчас?

– Что? А... да-да, конечно.

Черкасский прошествовал к комоду – при каждом шаге его голова на длинной шее дергалась – и вытащил разряженный автоматический пистолет.

– Где патроны к этому оружию?

– Вон там. Я выбросил их в мусорную корзину.

– Понятно, – сказал Черкасский, нагнувшись за обоймой. – Вы их спрятали в мусорной корзине.

Теллон беспокойно заерзал в кресле. Они вели себя настолько по-детски, что это казалось неправдоподобным.

– Я выбросил их в мусорную корзину. Я не хотел держать их при себе. Я не хотел никаких неприятностей, – он старался, чтобы его голос звучал тихо и ровно.

Черкасский сочувственно кивнул:

– На вашем месте я сказал бы то же самое. Да, лучше, пожалуй, не придумаешь. – Он вставил обойму в пистолет и передал его сержанту: – Смотрите, сержант, не потеряйте эту штуку. Это вещественное доказательство.