– Не так уж страшно это, правда? – Черкасский пригладил свою густую шевелюру, которая, казалось, росла столь буйно, потому что паразитировала на тщедушном, высохшем теле своего хозяина. – Говорят, это совершенно безболезненно.
– Я ничего не почувствовал, – признался Теллон.
– Но информация стерта?
– Да. Ее больше нет.
– Поразительно! – Черкасский заговорил обычным тоном. – Я никогда не устаю поражаться возможностям этой чудо-коробочки. Знаете, она делает библиотеки совершенно ненужными. Все, что надо, – это найти одну-единственную книгу, которая тебе действительно нравится, а потом до конца дней своих читать ее и стирать, читать и стирать.
– Превосходная идея, – подозрительно сказал Теллон. – А теперь можно я сниму эту штуку?
– Пока господин Черкасский не позволит – не вздумайте даже пальцем шевельнуть. – Белокурый сержант ткнул Теллона в плечо своим «шершнем».
– К чему такие строгости. В конце концов, он же пошел нам навстречу. И был весьма откровенен. Вы только поглядите, сколько он нам всего порассказал о той девушке, с которой был знаком на Земле. Мужчины о таких вещах обычно не распространяются. Так как ее звали, Теллон? А, да-да, припоминаю, Мэри.
– Майра, – машинально поправил Теллон и увидел, как лицо сержанта расплылось в ухмылке.
Палец Черкасского надавил на красную кнопку.
Теллон уставился в его худое, странно торжествующее лицо, и его охватило непреодолимое чувство, что его обокрали. Что-то, какая-то частичка Теллона исчезла. Но что это было? Он попытался пошарить в своей голове, заглянуть в самые темные уголки памяти. Ничего, только медленно угасающее чувство потери.
И тогда его захлестнул гнев, чистый и праведный. Он выжег страх и здравый смысл, и Теллон был благодарен ему за это.
– Вы дерьмо, Черкасский, – сказал он спокойно. – Вы подонок.
Рыло «шершня» злобно уперлось ему в плечо, и одновременно он увидел, что Черкасский снова потянулся к кнопке. Пока не замкнулся контакт, Теллон попытался выбросить на передний край сознания что-нибудь ненужное. «Морская звезда принадлежит к отряду...» Пустота!