Черкасский попятился от Теллона, скривив губы и держа палец на кнопке. «Это может продолжаться всю ночь, – подумал Теллон.

– До утра я не доживу, потому что Сэм Теллон – это все, что он пережил и запечатлел в памяти, а Черкасский собирается вычистить ее до донышка».

– Давай, Лори, – сказал сержант. – Врежь ему еще раз. Жми.

– Конечно, сержант, конечно, но все надо делать по системе. – Черкасский приблизился к окну, до предела натянув кабель управления. «От окна до мостовой – семь этажей, – вспомнил Теллон. – Не очень высоко, но сойдет».

Он рванулся вперед. Внезапно обострившийся слух четко различил стук упавшего кресла, хруст костей, когда его голова врезалась Черкасскому в лицо, злобный вой «шершня», звон разбитого стекла... а затем они полетели сквозь холодный черный воздух, а внизу расцветали уличные фонари.

Черкасский завопил, и Теллон почувствовал, как его тело напряглось. Он попытался принять вертикальное положение, но здешняя высокая гравитация оставляла на это слишком мало времени. Он выпустил Черкасского, но тот клещом вцепился в Теллона. Застонав от страха, Теллон изогнулся, чтобы падать ногами вниз. Толчковые ботинки, автоматически включившиеся вблизи земли, заработали в полную силу. Когда колени Теллона согнулись от торможения, он почувствовал, что хватка Черкасского ослабевает, и коротышка полетел вниз, извиваясь, как рыба на крючке. Теллон услышал, как его тело с шумом ударилось о тротуар.

Он приземлился на бетон рядом со съежившимся телом Черкасского – вплоть до самого приземления тормозящая сила антигравитационных подметок увеличивалась обратно пропорционально квадрату высоты. Черкасский был еще жив; эта часть плана не удалась. Теллон повернулся, собираясь бежать, но тут обнаружил, что с головы у него все еще свисают провода мозгомойки.