Три часа пополудни. Сходить в лес? По привычке он взял сумку, нож, хотя знал, что никаких грибов он есть не станет. Не созрел.

Кратчайший путь вел через парк — сначала по асфальтовой дорожке, потом по широкой тропе меж деревьев, обильно перекрытых ловчими сетями пауков, приходилось то и дело лавировать — жаль труда ловцов. Мух он не жалел.

Парк кончился. Петров вышел на грунтовку, лес был рядом, в километре. Он миновал свернутый набок шлагбаум. Дорогу пересекали ржавые рельсы одноколейки. Справа невдалеке белел домик. По шпалам, ломая длину шага, он подошел к нему — мимо скошенной травы, разложенной сушиться, готовых маленьких стожков. У домика в огороде копалась женщина. Выпрямилась, радуясь минутной передышке.

— День добрый, — подошел он к штакетнику.

— Здравствуйте. Не ходят поезда у нас, с зимы. Разве грузовой раз в месяц пропустят, и все, — она опиралась на вилы, рядом стояло ведро, до половины заполненное розовой картошкой.

— А раньше много ходило?

— Наша ветка до Хавы тянется. Дизель из Князева четыре раза на день, и грузовые — из карьера щебенку возили.

— Вы тут работаете?

— Держит дорога, вот и работаю. Какая работа… Деньги, правда, тоже невелики, зато к ОРСу прикреплена, раз в месяц езжу деньги получать и отовариваюсь там, все легче. Еще огород, коза… — и, подтверждая, из-за кустов раздался противный крик. — Отпускать далеко нельзя.

— Волки?

— Волков не видела, а собаки есть. Мало, а расплодятся — в лес не войдешь.

— Не стреляют их?

— Иногда слышу выстрелы, не знаю. Может, браконьеры…

— Схожу, погляжу, что за лес — он заметил снизки грибов, висевшие на стене.