— Да племянник руку расцарапал, заразу занес.

От патлатого самогоном — перло.

— Он лечиться им пытается, вы уж простите, доктор.

Племянник засучил рукав рубахи.

Пятно походило на крысу, въевшуюся в руку — серое, большое, багровый хвостик тянулся к локтю. Ярко-красные края разве не светились.

— Как же это вас угораздило…

— Накололся на кость… — нехотя отозвался патлатый. — Землю копал, и накололся. Совсем маленькое пятнышко было, да растет…

— Больно? — Петров повел ладонью над пятном. Края горели, от центра леденило.

— Немеет, и жжется, особенно с краю.

— Измерьте температуру, — он протянул градусник.

Минуты шли, а диагноз оставался неясным. Рожа? А почему в центре воспаление не выражено? Раньше подобное Антоновым огнем называли. Болезнь Базарова.

Потом он выстукивал, выслушивал больного, смотрел язык и щупал живот.

— Нужно ехать в область, в клинику. Сейчас я направление выпишу.

— А нельзя здесь, вы посильнее пропишите что-нибудь, а?

— Случай серьезный, — кто там, в клинике, остался? Хронически беременная Стратова да неувядающая Ляпа, корифей всех дисциплин. Ну, и научные кадры свежей выпечки, десять тысяч долларов за диплом, или, как, кажется, нынче принято выражаться — «штук баксов».

— Кстати, не помню вас на осмотре.

— Он не здешний, погостить приехал, в отпуск.

Петров достал пакетик со шприцем, флакон легодина.

— Ложитесь на живот. Видите, не больно совсем. Полежите, я запишу. Фамилия?

— Пирогов Сергей Иванович, — глухо отозвался парень.

— На ночь примете две капсулы, — Петров протянул упаковку. — Не жевать, не ломать, глотать целиком. И ничего спиртного не пить. С утра натощак придете ко мне.

— Спасибо, доктор, — пенсионер достал из кармана пиджака плоскую коробочку. — Возьмите, пожалуйста, из старых еще запасов.