Послышался лязг цепи, собака заскулила и — смолкла.

— Проходите, доктор.

Дорожка вела к дому, рядом с ней проволока, вдоль которой на цепи с кольцом могла бегать собака. Сейчас она, большая овчарка нечистых кровей, насколько можно было разобрать при свете ночи, жалась к хозяину.

Хозяин нагнал у крыльца.

— Я не запирал, открыто, — и прошел вперед, везде включая свет на веранде, в коридоре, в комнатах.

— Где же больной?

— Наверх подняться надо.

Лестница, короткий коридорчик привели к небольшой комнатке, почти пустой, одна раскладушка, укрытая одеялом, стул, одежда на спинке, пепельница на полу с одиноким окурком да в подсыхающей лужице самогона опрокинутая бутылка.

— Так где же?

— Был… — пенсионер немного растерялся. — Сейчас посмотрю, может, отошел куда…

Скрип половиц, хлопанье дверей.

Петров спустился вниз. Здесь было что-то вроде холла — с пустой каминной пастью у одной стены, диваном у другой, в центре столик и пара кресел.

Из двери выглянул хозяин:

— Я на улице гляну.

Петров сел в кресло, полистал лежавший на столике журнал (им оказался «Порядок»), зевнул. Спать хочется. Он слышал, как хозяин зовет «Сергей, Сергей!», рычание собаки, но сон одолевал. Нужно встать.

Наверное, он все-таки заснул, но звук отворяемой двери застал его поднимающимся из кресла.

— Нет нигде. Куда он мог деться?

— Вы меня спрашиваете? — на часах — четыре. Ночь на исходе.

— Нет. Сам не пойму… Одежда ведь здесь.

— Рассветет, тогда и поискать можно будет.

— Да, да.. Наверное, он еще выпил и отсыпается где-нибудь… Вы извините, нехорошо получилось… Я через пару часов пойду, поищу…

— Найдете — зовите, — Петров пошел к двери.

Через десять минут он лежал в постели.

Спать, спать, спать…