- Добрый вечер.

- Интересуетесь местами нашими? Это нынче людей всего ничего. А прежде до пятисот дворов было, значит, тысячи три, не меньше, за взглядом его, прямым и бодрым, чувствовалась тоска. Будто два разных человека смотрели сквозь одни глаза. - Да, было село когда-то большим. А теперь и не село даже, а деревня. Знаете, в чем разница? Есть церковь - село, нет - деревня. На старых могилах даже мрамор лакросский стоит. Не каррарский, но тоже дорогохонек. Сейчас на него очередь в облисполкоме, только для великих чинов, чего там... - он перехватил взгляд Петрова. - Это я жены могилу правил. Ограду подновил, то, се. У пенсионера время есть. Ну, не буду вас отвлекать.

Пенсионер быстро скрылся за кустами, а скрип ведра все царапал ухо.

Петров подошел к церкви, к развалинам. Толстые стены, пустые окна. Внутри свет - из окон, из пролома купола. Запустение. Птичий помет устилал все вокруг. Тонны, удобрение ценное, недаром местами видны следы лопаты. Распробуют, выметут подчистую.

Будем считать, отметился.

Открытое небо, свежий воздух - уже и приятно. Как мало человеку нужно.

Он начал спускаться к погосту. Крапива, сквозь которую иногда проглядывали кресты и пирамидки, выше человека. Осторожно раздвигая руками стебли, он пробрался мимо ржавых оград, полуразрушенных надгробий. А, вот - черные кубы, вросшие в землю. Это и есть лакросский мрамор? Выбитые буквы обозначали живших когда-то людей. 1832 - 1912. Недурно. Долго жил и своевременно усоп. Родные смогли поставить памятник, не спрашивая разрешения облисполкома. Что с ними самими стало?

Угадывались и другие памятники, но усталость начала заполнять Петрова.

Слишком много вопросов. Жили люди, и жили, кто лучше, кто хуже.

Он шел уже мимо недавних могил, ржа не проникла сквозь краску. Где-то здесь и знакомец-пенсионер ухаживал за могилой жены. Отставник, наверное, ему вряд ли более шестидесяти.