– Спасибо, капитан! – Кейн отдал честь и ушёл враскачку, широким шагом. Брайен усмехнулся. Ничего, скоро парнишка позабудет о всяких глупостях.

Вдруг Скотт услышал, что его окликнули и оглянулся. Рядом стояла Эйлин Кейн – стройная и очаровательная в своём наряде из целлофлекса.

– Однако, несмотря на всё, ничто человеческое вам не чуждо, капитан, – заметила она. – Я слышала, как вы говорили с Норманом.

Скотт пожал плечами.

– Я сделал это для его собственного блага и в интересах подразделения. Один глупец может доставить уйму хлопот, мисс Кейн.

– Завидую Норману, – продолжала девушка. Должно быть, у вас ужасно интересная жизнь, капитан. Я бы тоже хотела немножко пожить так. Но недолго. Я – один из тех осколков цивилизации, которые не годятся совершенно ни на что, и потому хотя бы в одном стремлюсь достичь полного совершенства.

– А именно?

– В искусстве получать максимальное удовольствие от жизни. Думаю, что вы назвали бы это именно так, капитан. Я стараюсь брать от жизни всё. Скучать почти не приходится, но порой на меня всё-таки находит хандра. Я хочу с вами побеседовать, капитан.

– Слушаю вас, – отозвался Скотт.

Эйлин Кейн состроила лёгкую гримаску и продолжала.

– Это всего лишь неудачная словесная оболочка, а я хочу, чтобы вы поняли внутреннюю суть явления. И чтобы это прошло для вас безболезненно. Ужин и танцы. Полагаю, вполне реально?

– К сожалению, сейчас времени нет, – возразил Скотт.- В любой момент может поступить приказ. – Брайен не был до конца уверен, по душе ли ему приглашение этой девушки из крепости, и хотя Эйлин безусловно нравилась Скотту, затрагивая в нём какие-то самые тонкие потаённые струны, необычно волновала его, но решить он не мог. Она была изысканной представительницей чуждого ему мира. Другие аспекты этого мира не интересовали его абсолютно. Геополитика или наука, не связанные с армией, были чужды Скотту и ничего не говорили ему. Но все миры сходятся в одной точке – в удовольствии. Скотт мог понять развлечения обитателей морских городов, тогда как их повседневные занятия или политические страсти не вызывали у него особых симпатий.