Богатые евреи не станут держать драгоценности в ящике стола. Чтобы прятать нажитое добро они купили швейцарский сейф и установили его в задней комнате. В документах к сейфу значилась «тройная гарантия от взлома». И имя продавца: Франц Адельберг.
По совету Мики ребята Люпионе навестили Адельберга. Они вытащили его из дома прямо в полосатой пижаме, надавали по ребрам и засунули в багажник.
Продавца сейфов привезли на Бруклинский мост, где его уже поджидал сам Чак Бритва, его правая рука Альберто Чирильо по кличке Каменщик и таз с мокрым цементом. Свое прозвище Чирильо получил именно за пристрастие к этому нехитрому инструменту убеждения.
Мистера Адельберга поставили босиком в таз, и Каменщик принялся деловито утрамбовывать цемент мастерком. Продавец сейфов неразборчиво, но прочувственно мычал сквозь кляп.
— Знаешь меня? — спросил Люпионе, чье лицо устойчиво держалась на третьих полосах газет.
Не Бог весть какая слава, но этот наделавший в штаны торгаш наверняка читает криминальную хронику от корки до корки.
Добившись утвердительного кивка, Люпионе приказал выдернуть кляп изо рта мистера Адельберга.
— Я буду спрашивать один раз. Мне нужны быстрые и правдивые ответы. Промедлишь — отправишься кормить рыб. Соврешь — то же самое. Все ясно?
Франц Адельберг молчал и трясся мелкой дрожью. Накрапывал дождик. Настроение у Люпионе было паскудное. Сын солнечной страны, он ненавидел холод и сырость.
— Ладно, кидайте его, — сказал он своим ребятам.
— А-а-а-а-а-а! — подал голос мистер Адельберг, которого подхватили под локти и поволокли к перилам.
— Стойте. Спрашиваю еще раз. Ты все понял?
— Д-да.
— Хорошо. Ты продал сейф ювелиру Карлу Бронштейну?
— Да. Я продал. Сейф фирмы «Готлиб и сыновья», я эксклюзивный представитель…
Люпионе кивнул Чирильо, и тот отвесил Адельбергу оплеуху. Несильную, но увесистую. Торговец лязгнул зубами, его подбородок окрасился кровью.