Торговец знал город лучше. Он загнал вора в тупик. Припертый к стене, Люпионе достал из кармана опасную бритву.

Побледневшее лицо торговца навсегда избавило его от страха перед людьми.

Люпионе понял, другие боятся больше, чем он. Боятся боли, крови, смерти.

Боятся при одном взгляде на него, Чака Бритву.

Вот оно в чем дело. Давно уже никто не смотрел на него прямо, пристально, не отводя глаз. Ни мужчина, ни тем более женщина.

А беловолосая незнакомка словно задалась целью проглядеть дырку у него в лбу. От этого ему, Чаку Люпионе, грозе Ночного Нью-Йорка, становилось не по себе.

— Чего уставилась, куколка? — буркнул он. — Ожидала увидеть Санта Клауса?

У нее оказался хриплый голос с заметным акцентом.

— На фотографии в газете вы казались больше.

— Ты про эту Богом проклятую фотку в «Миррор»? Я там и правда больше. Здесь кормят хуже, чем в Рице.

Она оценила его юмор, приподняв уголки губ. Это усилило желание Люпионе в них впиться.

Только вот холод, странный холод в животе никуда не делся.

— Несправедливо получается. Ты меня знаешь, видела в газете. А я тебя нет.

— Про нас тоже пишут в газете, мистер Люпионе. Удивительное совпадение, как раз в «Миднайт Миррор».

— Я не читаю газет, куколка. Не силен в чтении. Кто это «мы»?

Блондинка присела на краешек стола в середине комнаты свиданий. Оперлась на руки и откинула голову. Даже в строгой черной юбке до пола и сорочке под горло она выглядела необычайно призывно. Люпионе облизнул пересохшие губы.

— Считайте нас клубом ваших поклонников, мистер Люпионе.

— Значит ты моя поклонница, — усмехнулся Бритва. — И сейчас ты попросишь оставить у тебя автограф на подвязках?

Она заглянула на самое дно его расширенных зрачков. Медленно повела правой рукой от груди к бедру, немного повернулась. Ее ладонь показала Люпионе провокационный разрез от середины бедра до самого низа юбки.