– Не можем, – ответил старик жестко. – С подобными мыслями мы ничего не сможем сделать. И это как раз та реакция, которой он от нас ждет, – отчаяние и чувство безнадежности. Он слишком могуществен. Стоит ли вступать с ним в борьбу?

– Хороший вопрос, – отозвался Билл.

– Нет. – Глэкен до боли сжал руку Билла. – Скверныйвопрос. Так он обязательно победит, даже без боя. Да, это вполне возможно.На самом деле я почти уверен, что у нас нет шансов. Но я сражался с ним слишком долго, чтобы сидеть, сложа руки, ожидая своей гибели. Я думал, что смогу. Хотел пересидеть, переждать все это. Поэтому и взял имя Вейер. Я ни в чем не участвовал, просто сидел и наблюдал. И все это время ждал кого-то сильного, кто встал бы на пути Расалома. Но никто не пришел. И теперь я чувствую, что не могу больше сидеть и смотреть, как он все прибирает к рукам. Пусть этот ублюдок хорошенько попотеет, если хочет заполучить мир. Пусть заработаетего.

Было в словах Глэкена, в его манере говорить, в его сверкающих глазах что-то, взбодрившее Билла.

– Я всей душой «за», но сможем ли мы сделать так, чтобы он хотя бы почувствовал, что был в схватке с нами?

– О да. Об этом я позабочусь.

И снова доносившийся из спальни голос Магды вклинился в их разговор:

– Хоть кто-нибудь меня слышит? Есть тут кто-нибудь? Или меня бросили умирать одну?

– Я лучше пойду к ней, – сказал Глэкен.

– Могу я чем-то помочь?

– Нет, спасибо. Ее просто надо успокоить, но я был бы вам очень признателен, если бы вы побыли с ней вечером, пока я не вернусь. Мне необходимо уйти по делу.

– А моя помощь вам не нужна?

– Нет, я должен встретиться кое с кем наедине.

Билл ждал продолжения, но Глэкен ничего больше не стал объяснять. За последние два месяца Билл понял, что старик не любит распространяться о себе, дает минимум информации, самой необходимой, а остальное носит в себе.