- Вот что, Эрон... - Глория сдвинула брови и чуть слышно вздохнула.

Она колебалась, стоит ли начинать этот разговор, и чтобы хоть ненадолго оттянуть его, окончательно сбросила халат и залезла в кровать с ногами, усаживаясь на Эрона сверху.

Возбуждаясь от прикосновения ее теплого тела, Эрон потянулся было, чтобы схватить подругу в объятия, прижать ее к себе поплотнее, но вовремя заметил выражение ее глаз и замер, давая возможность ей высказаться.

- Я долго думала об этом, - вновь начала она, поняв, что тянуть время больше невозможно. - Скажи, неужели тебе не хочется уехать отсюда куда-нибудь далеко, туда, где мы будем совсем одни?

Эрон негромко вздохнул. Совсем недавно и он хотел уехать, не понимая того, что всюду его будет ждать лишь холодное презрение и отчуждение. Но теперь-то он это знал... Знание свело на нет все его порывы. К чему суетиться, если проклятый мир всюду одинаков? А желание Глории остаться наедине...

- Ты думаешь, что мы сможем быть более одни, чем здесь? - спросил он.

- Послушай, я ведь не шучу... - Глория поморщилась. Разве это она хотела сказать? До чего обидно бывает, когда слова только мешают пониманию... но как объяснить все, о чем думаешь? - Я в самом деле готова отказаться от работы, - продолжила она, - бросить все и уехать куда-нибудь подальше, где нет никаких срочных дел, никаких телефонных звонков...

Она прищурилась, стараясь оценить, насколько ей на этот раз удалось передать словами сжигающее ее чувство, но выражение лица Эрона ничего ей не сообщило. Все так же его взгляд застывал время от времени, свидетельствуя о глубоком уходе в себя; все та же тоска светилась в нем; но отклика на ее конкретные слова не было заметно. И сложно было утверждать, что Эрон действительно их расслышал: Глория не раз ловила себя на том, что, находясь рядом с ним, на самом деле беседует с пустотой. Но сейчас Эрон слушал ее на самом деле.