Их встреча произошла на крошечном, затерянном в степях полустанке, не имеющем даже названия. Только выцветший номер в самом углу карты.

Подъезжая, паровоз приветствовал долгим свистком людей на перроне. Непривычные местные лошадки попятились от пыхтящего железного чудовища. Наездники в меховых

шапках сдерживали их, поглаживая по мордам. Вид у них самих был тоже не очень-то уверенный.

Конечно, если они и видели обычный грузовой состав или дрезину железнодорожников,

то вид закованного в клепаный металл «Ермака» должен был привести их как минимум в удивление. Коробки двух броневагонов щерились в обе стороны рядами амбразур.

Круглые башенки на крышах грозили стволами «максимов». На случай завалов паровоз оснастили еще и зубастым ковшом спереди.

Настоящая «шайтан-арба», что и говорить.

Инга спрыгнула на перрон и тут же бросилась к Эдуарду. В застегнутой наглухо шинели он возвышался над своими монголами серой статуей.

Она осторожно взялась за лацканы, прижалась лбом к его лбу. Единственный мужчина

в ее жизни, с которым она могла стать вот так, глаза в глаза. Он был ее роста, и даже фигурами они были похожи, худые, тонкокостные, длинноногие. Случалось, их принимали за родственников.

Хотя оба они были сиротами, детдомовцами. Детьми СМЕРЧа.

Эдуард обнял ее. Его щека непривычно колола щетиной.

– Полгода, – прошептал он.

– Полгода. Ты совсем похудел.

– Да, кормили не очень, – он улыбнулся озорно, но устало.

В его обветренное лицо въелась пыль бесчисленных переходов. Губы потрескались.

Инга хотела прижаться к ним, ощутить их вкус. Но взгляды красноармейской роты за спиной уже искололи ей затылок.

С усилием она отстранилась. Заглянула напоследок в глаза Эдуарда сквозь стекла очков в тонкой металлической оправе.