Поэтому я... я устроила свою жизнь заново. - Естественно. В конце концов, это ее право развлекаться, коль скоро благоверный не на высоте. Отметьте, что мужики бросают как раз красивых жен, а состарившиеся, худые, желтые, усыпанные бородавками преспокойно живут с законным супругом! Вот она, жизнь, вот она, любовь! Смотрю на Югетт. У нее сильно вздымается грудь. Сиськи такого формата не надуешь велосипедным насосом. Я машинально кладу на них руку. Мой жест величествен, как жест сеятеля. От него бабы или заваливаются на спину, или бьют вас по морде. В этот раз я оплеухи не получаю. Как сказала одна девушка, когда бандит крикнул ей: "Добродетель или жизнь!",- "Всегда готова!" Я немного ласкаю ее грудку, от чего растаял бы и ледяной дворец. Это очень способствует улучшению взаимоотношений. И вот уже красотка мурлычет, забыв, что пятью этажами ниже лежат сто кило мертвечатины. Я бы с радостью продолжил свое путешествие в страну радости, но сейчас не время. До доказательства обратного, малышка подозревается в убийстве, ибо надо все-таки найти логическое объяснение странной кончины Ван Борена. Я встаю. - Ваш муж был в курсе... ваших отношений с Рибенсом? - Нет, но даже если бы и был, ему это было безразлично. Я его больше не интересовала. - Он продолжал вас содержать? - Да. - И щедро? - Да. Я смотрю на нее особо пристальным взглядом. - Он посылал вам какие-нибудь подарки? - Подарки? - Да... Сладости, например. Ее лицо выражает то же простодушие. - Никогда... - Правда? - Правда. - Где он жил? - То здесь, то в Германии. - Он не останавливался в Льеже в отеле? - Нет! А почему вы спрашиваете? - У него была любовница? - Не знаю. Я этим не интересовалась. - Почему вы не развелись? Она колеблется. - Потому что... Джеф... В общем, он давал мне много денег. Понятно. Она хотела иметь приличный доход, почему и приспосабливалась к двусмысленной ситуации. - Скажите, красавица, вам известно, были ли у Джефа враги? Она широко открывает глаза.