— Твоя мама рядом с тобой, — сказал он, — и хотя бы поэтому разве это не твой дом?

— Нет.

— Ты просто испугался, парень, и в этом все дело. Впервые в жизни ты вдруг ощутил себя потерянным и одиноким — и тебе стало страшно. Разве не так?

Ответный взгляд Джонни был исполнен страдания.

«Отличный парень, — подумал доктор Брэннон. — Когда-нибудь, Джонни, ты будешь без страха отвечать на вопросы, заданные из лучших побуждений. Ведь только таким образом мы можем помогать друг другу в этом мире тьмы и одиночества».

Доктор Брэннон встал и отодвинул стул.

— Джонни, я хочу доказать, что у тебя есть дом, — сказал он, — тебе нужно кое на что взглянуть, и мы сделаем это вместе.

У двери он остановился и сказал матери мальчика:

— Подготовьте его. Я вернусь через двадцать минут.

Когда доктор Брэннон вернулся, Джонни был уже готов к выходу. Если и раньше доктор двигался тяжело, устало, то теперь ему казалось, что он несет на своих плечах целый мир.

— Все в порядке, парень, — сказал он. — Пойдем.

Брэннон взял Джонни за руку. Медленно и неловко стали они спускаться по лестнице большого умолкнувшего дома. Они миновали детскую, ярко освещенную солнцем, и пошли вниз по наклонному коридору с отполированными до блеска стенами. Двери при приближении расходились с негромким гудением и бесшумно закрывались за их спинами.

Они прошли сквозь пять дверей с мигающими над ними лампочками и попали в другой коридор, который был больше похож на туннель. Казалось: еще секунда — и порыв холодного ветра ударит им в лицо.

В конце коридора они остановились, и доктор Брэннон сказал:

— Ты здесь родился, Джонни, вся твоя жизнь прошла в этом доме. Это хороший дом, и им можно гордиться. Я родился не здесь, но солнечный свет в этом доме такой же яркий и теплый, как тот, который я знал в детстве.