Но дальнобойность лазерной пушки у бомбардировщика больше, и он первый навел ее на Даттона.

«Вампир» метался из стороны в сторону, то нырял вниз, то резко набирал высоту — Даттон пытался уйти из-под прицела лазерной пушки. Но компьютер бомбардировщика превосходил голову Даттона по быстродействию и цепко держал свою добычу, не выпуская.

И тогда Даттон сдался. Он перестал бороться, на прощание послал два сходящихся лазерных луча — просто так, без всякой цели, причинить вреда бомбардировщику они не могли. Еще мгновение — и раздался его отчаянный крик.

Самолет Даттона даже не взорвался. Он просто завалился на одно крыло, а потом вошел в штопор. Языки пламени лизали черный фюзеляж, прожигая дыру в черном бархате ночи.

Падения Рейнольдс не увидел. Голос Бонетто вывел его из транса этого ночного кошмара.

— Стреляем!

Рейнольдс выпустил ракеты номер три и номер шесть. Бонетто и Ранзик тоже выстрелили. Шесть ракет одновременно полетели в цель.

— Вверх, на сближение! — крикнул Бонетто. — Лазеры!

Его самолет вырвался вперед, за ним последовал Ранзик.

Две черные тени на черном небе заслонили звезды. Рейнольдс отстал от них, он никак не мог прийти в себя от ужаса: в ушах стоял предсмертный крик Даттона, перед глазами — огненный цветок, в который превратился Маккиннис. Устыдившись, Рейнольдс прибавил скорость.

Бомбардировщик привел в состояние готовности свои ракеты, навел на противника лазерную пушку.

Два «Вампира» вплотную приблизились к нему. Третий отстал. Бонетто и Ранзик, продолжая набирать высоту, навели лазерные пушки на бомбардировщик. Тот ответил тем же. Один из «Вампиров» охватило пламя, но он продолжал двигаться навстречу бомбардировщику.

Рейнольдс включил свой лазер, и почти в тот же момент другой «Вампир» — Рейнольдс не знал, Ранзик это или Бонетто, — выпустил свои последние ракеты, подойдя почти вплотную к противнику.