Впрочем, мысль эта быстро прошла. Какие еще раны могут угрожать дварфу? Дриззт напомнил себе об этом. И дварфу, и всем остальным оставшимся друзьям.

Кэтти-бри металась по кровати, вновь переживая этот жуткий момент, как это было каждую ночь – каждую ночь, когда лишь усталость позволяла ей уснуть. Она слышала песнь Вулфгара, обращенную к Темпосу – его богу битвы, видела спокойствие в глазах могучего варвара, спокойствие, отрицавшее его агонию, позволившее ему расколоть каменный потолок, когда тяжелые гранитные блоки начали падать вокруг него.

Кэтти-бри видела раны Вулфгара, белизну кости, кожу, сорванную с его тела акульими зубами йоклол, злобной потусторонней твари, уродливой груды воскообразной плоти, напоминавшей полусгоревшую свечу.

Рев, падающего на ее любимого, потолка подбросил Кэтти-бри на ее постели, ее каштановые волосы прилипли к лицу от холодного пота. С трудом восстановив дыхание, она снова и снова повторяла себе, что это всего лишь сон, ужасные воспоминания – но все-таки, уже прошлые. Свет факелов обрисовывавший ее дверь, успокоил ее.

Она была только в легкой рубашке, и в своих кошмарах разбросала одеяла. Руки ее покрылись мурашками, она задрожала, мокрая, холодная, жалкая. С трудом достав самое толстое покрывало она закуталась в него до шеи, затем улеглась на спину, смотря в темноту наверху.

Что-то было не так. Она чувствовала, что-то не в порядке.

Спокойно, говорила себе девушка, я всего лишь придумываю, это сны действуют на мои нервы. В мире было что-то неправильно для Кэтти-бри, очень неправильно, но она внушала себе, что сейчас она находится в Митриловом зале, окруженная своими друзьями.

Она сказала себе, что это просто ее воображение.

Дриззт был далеко от Митрилового Зала когда взошло солнце. Он не остановился, чтобы приветствовать зарю, как было в его обычае. Он вообще едва ли посмотрел на восходящее светило, теперь для него это была лишь фальшивая надежда на вещи, которым не суждено было случиться. Привыкнув к свету, дроу смотрел на юг и восток, далеко за горами, и вспоминал.