Дриззт долго смотрел на оружие, сияющий митрил все также блестел, несмотря на множество жестоких битв, виденных молотом, искусно вырезанные знаки отдававшие дань уважения богу дварфов Думатону, были видны все также отчетливо. Взгляд дроу скользнул ниже, остановившись на засохшей крови на его темной адамантитовой рукояти. Упрямый Бруенор не разрешил смыть ее.

Воспоминания о Вулфгаре, о сражениях рядом с могучим воином, золоте его кожи и волос, завладели дроу, подкосив его колени, ослабив его решимость. В своих мыслях Дриззт глядел в его чистые глаза, льдисто-голубого цвета северного неба, всегда с восторженной искоркой внутри. Вулфгар был еще почти мальчишкой, дух его не был сломлен суровой реальностью жестокого мира.

Всего лишь юноша, но он пожертвовал всем ради тех, кого называл своими друзьями.

«Прощай», – прошептал Дриззт, и теперь он уже бежал, хотя ничуть не громче чем шел до того. За несколько секунд он пересек террасу и двинулся дальше. Восемь королей Митрилового Зала смотрели на него, вырезанные в каменной стене. Последним стоял бюст короля Бруенора Батллхаммера, и он был самым впечатляющим. Лицо Бруенора было суровым и жестким, это подчеркивалось и глубоким шрамом бежавшим со лба до челюсти и отсутствием правого глаза.

Дриззт знал, что ранение Бруенора было гораздо глубже. Шрамы были не только на его крепком как скала, как и у всех дварфов, теле. Куда больше болела душа Бруенора, пронзенная потерей юноши, которого он звал своим сыном. Будет ли дух дварфа таким же стойким, как и его тело? Этого Дриззт не знал. В этот момент, глядя на изувеченное лицо Бруенора, Дриззт чувствовал, что должен остаться, остаться со своим другом, помочь ему залечить раны.