Родители почти утратили надежду, когда — три недели спустя — к их безмерной радости она появилась на пороге отцовской лавки. Но радость оказалась недолговечной. Эта Эме — неистовая, расчетливая, неряшливая ничуть не походила на ту, что вошла в пещеру.
За следующие два года она сумела соблазнить половину мужчин деревни, в том числе и местного священника. Согласно его утверждениям, он как раз увещевал Эме, объясняя, что греховной тропой к счастью не придешь, когда она начала раздеваться. «Я повенчалась со Счастьем, — заявила она. — Я сплетала конечности с Богом Блаженства и целовала чешуйчатые чресла Радости». Во время последующего акта она отпускала загадочные комментарии касательно «Бога из-под горы», чья душа теперь навсегда соединилась с ее душой.
В этом месте книга возвращалась к ужасающим приключениям семейства Уиткомб; заскучавший Элиот сообразил, что уже полдень и Микаэла принимает солнечные ванны. Поднявшись на четвертый этаж, в апартаменты мистера Чаттерджи, он швырнул книгу на полку и вышел на балкон. Собственный неугасающий интерес к Микаэле озадачивал Элиота; он даже подумал, что, наверное, влюбился и что это было бы чудесно. Хотя вряд ли из этого выйдет какой-то прок, было бы недурно иметь в своем распоряжении энергию любви. Но все-таки он сомневался, что причина в любви. Скорее всего интерес основывается на некоем воскурении от темной глыбы в глубине его души. Простая похоть. Элиот выглянул поверх перил. Девушка лежала на одеяле, без лифчика, на самом дне солнечного колодца — жидкий, чистый солнечный свет изливается вниз, будто тончайшая фракция меда, чтобы сгуститься в форме крохотной золотой женщины. Казалось, воздух напоен исходящим от нее жаром.