Наконец, осознав, что лха исчерпал свои способности к общению, Элиот направился на улицу. Оплыв, лха переместился и вознесся в дверном проеме, преграждая дорогу и отчаянно размахивая руками. И снова у Элиота возникло впечатление, что перед ним чудаковатый старикашка. Логика восставала против доверия столь эксцентричному существу, особенно в столь опасном предприятии; но логика мало трогала Элиота, а это самое радикальное решение всех проблем. Если дело выгорит. Если он правильно истолковал послание. Элиот рассмеялся. А, подумаешь, чего там!

— Успокойся, Бонго, — сказал он. — Я вернусь, как только починю свою пушку.

В приемном покое клиники Сэма Чипли яблоку негде было упасть от неварских мамаш с детьми, с хихиканьем смотревших, как Элиот шаркает на полусогнутых ногах, пробираясь среди них. Жена Сэма проводила его в смотровой кабинет, где Сэм — дородный бородач с длинными волосами, завязанными в конский хвост, — помог Элиоту взобраться на хирургический стол.

— Ни хрена себе! — воскликнул Сэм, закончив осмотр. — Во что это ты вляпался, мужик? — И принялся натирать ушибы лечебной мазью.

— Несчастный случай, — процедил Элиот сквозь сцепленные зубы, сдерживая крик.

— Ага, как же. Наверно, этакая сексуальная катастрофочка, внезапно передумавшая, когда дело дошло до ласк. Знаешь, мужик, некоторым дамам малость в напряг, если не можешь продемонстрировать твердость кое в чем. Тебе это никогда не приходило в голову?

— Все было совсем не так. Я цел?

— Ага, только какое-то время стояк тебе не светит. — Склонившись над раковиной, Сэм вымыл руки. — Только не вешай мне лапшу на уши. Ты ведь пытался вправить новой метелке Ранджиша, верно?

— Ты ее знаешь?

— Он приводил ее сюда как-то раз, чтобы порисоваться. У нее же с головой не в порядке, мужик. Уж тебе-то следовало быть умнее.

— Я смогу бегать?

— Не слишком прытко, — хохотнул Сэм.