Для Элиота начался финальный отсчет времени.

Прошел час. Элиот расхаживал в арке от двери до двора. Во рту у него совсем пересохло, суставы казались хрупкими, словно их удерживали вместе лишь хилые проволочки амфетамина и адреналина. Полнейшее безумие! Он только подверг себя и Микаэлу еще большей опасности. Наконец на втором этаже хлопнула дверь. Элиот попятился на улицу, наткнувшись на двух неварских девушек, с хихиканьем отскочивших от него. Толпы двигались в сторону площади Дурбар.

— Элиот!

Голос принадлежал Микаэле. Элиот ожидал услышать утробный хрип демона, и, когда Микаэла вошла под арку — ее белое кашне на фоне темного двора будто источало бледное сияние, — он с удивлением обнаружил, что она ничуть не переменилась. На лице ее читалась лишь обычная для нее апатия, и только.

— Я раскаиваюсь, что ударила тебя, — промолвила она, направляясь к Элиоту. — Я знаю, что ты меня пальцем не тронул. Просто я расстроилась из-за вчерашнего.

Элиот продолжал пятиться.

— В чем дело? — Она остановилась в дверном проеме.

Быть может, виной всему было его разыгравшееся воображение или лекарства, но Элиот готов был присягнуть, что ее глаза куда темнее обычного. Он трусцой отбежал на дюжину ярдов и остановился, глядя на нее.

— Элиот! — этот вопль был полон ярости и отчаяния.

Элиот глазам своим не поверил, увидев, с какой скоростью метнулась к нему Микаэла. Сначала он несся во весь дух, виляя из стороны в сторону, чтобы не натыкаться на окружающих, с ходу проскакивая мимо встревоженных темнолицых прохожих; но через пару кварталов он нашел более рациональный ритм и начал предугадывать препятствия, заранее вырываясь из толпы и снова смешиваясь с нею. Позади послышались гневные вопли. Оглянувшись, он увидел, что Микаэла настигает его по прямой, расшвыривая людей направо и налево без малейших усилий.