Полоска неба, видневшаяся между крышами, сверкала насыщенной синевой — цветом космоса, — и кирпичи в тени казались лиловыми. Люди свешивались из окон верхних этажей, чтобы потолковать между собой и с прохожими — такова жизнь экзотического многоквартирного дома. Повсюду — в стенных нишах и у входов в переулочки — виднелись часовенки, небольшие деревянные сооружения, вмещающие гипсовые либо бронзовые статуэтки. В Катманду боги встречаются на каждом шагу, и трудно отыскать такой уголок, куда не проникает их взор.

Добравшись до резиденции, захватившей полквартала, Элиот двинулся в первый же из внутренних двориков, откуда лестница ведет прямиком в апартаменты мистера Чаттерджи — там можно будет сразу же проверить, что осталось выпить. Но едва он вошел во дворик — бетонный ромб, окруженный несколькими рядами тропических растений, — как увидел девушку и замер. Сидящая с книжкой в шезлонге гостья оказалась действительно весьма фигуристой. Одета она была в просторные хлопчатобумажные брюки, футболку и длинное белое кашне с золотым люрексом. Кашне и брюки — своеобразная униформа молодых путешественников, обычно оседающих в эмигрантском анклаве Темаль: они будто сразу же по прибытии бросаются покупать эти атрибуты, чтобы узнавать друг друга издалека. Подобравшись поближе, Элиот сквозь листву каучукового дерева разглядел, что у девушки глаза лани, медового цвета кожа и каштановые волосы до плеч со светлыми прядями. Уголки ее крупного рта были печально опущены. Ощутив присутствие постороннего, она испуганно вскинула голову, потом помахала Элиоту и опустила книгу, заложив страницу пальцем.

— Я Элиот, — сообщил он, приблизившись.

— Знаю. Ранджиш говорил мне. — Девушка смотрела на него без малейшего интереса.

— А вас как звать? — Элиот присел рядом с ней на корточки.

— Микаэла. — Она так и держала палец между страниц, словно ей не терпелось вернуться к чтению.