– Глупо. На что ты надеялась?

Иви отняла руки от лица. Голубоглазая выдра спокойно поднималась с травы.

– Я ведь предупреждала – не пытайся меня убить. Глупо… Теперь у меня есть полное моральное право уничтожить тебя.

Иви стало вдруг все равно. Нейродеструктор лежал под ногами, но она даже не сделала попытки поднять его. А потом поняла, что осталась одна.

Дальше все было как во сне. Иви бродила по лесу без чувств и без желаний. Ее словно заморозили. На розовые крылья под кустом она наткнулась случайно. Они очень смахивали на запасной комплект к птероплану, но перья оказались всамделишными.

Находка разбудила ее. В лесу, не догадываясь о происходящем, беззаботно распевали птицы. Иви погладила крылья. Перья приятно щекотнули руку. А нейродеструктор опять лежал в кармане.

Теперь Иви знала, что нужно сделать.

И пошла к их с Эйдом жилищу. К их бывшему с Эйдом жилищу…

Они оба были там, лежали на травке возле крыльца, весело болтали, то и дело смеялись.

Нейродеструктор не мог повредить голубоглазой дьяволице, но ведь Эйд был человеком…

Иви подняла оружие, направила в сторону домика.

И убедилась, что выстрелить не сможет.

Голубоглазая выдра была права. Она, Иви, была типичная женщина. Удел типичной женщины – давать жизнь, а не отнимать ее. И если она сейчас убьет Эйда, жить ей будет незачем.

Но и жить рядом с ними она не могла. Оставалось прятаться, скрываться в лесу. Еще десять дней. Как преступнице, единственным преступлением которой оказалась несчастная любовь…

Она снова ушла в лес. Радостный смех растворился за деревьями. Этих двоих ждала ночь любви. Та, что еще недавно ждала саму Иви.

Она не знала, сколько бродила по лесу. И выбродила лишь одно – понимание: жить рядом со счастливым Эйдом будет свыше ее сил. Прятаться – тоже.