Однажды ночью, когда мы заглянули на кладбище, ко мне подковылял старый сторожевой пес, и мы разговорились.

– Привет. Я сторожевой пес.

– И я тоже.

– Я давно уже слежу за тобой.

– А я – за тобой.

– Зачем твой человек роет большую яму?

– Там под землей, находятся кое-какие штучки, которые могут ему пригодиться.

– А…, Только мне почему-то кажется, что этого делать не разрешается.

– Могу я увидеть твои зубы?

– Вот. Пожалуйста. А можно взглянуть на твои?

– Разумеется.

– Думаю, все будет в порядке. Как ты считаешь, можно будет устроить так, чтобы где-нибудь поблизости появилась вдруг косточка посочнее?

– По-моему, это без труда можно будет организовать.

– Вы – те самые, что забредали сюда в прошлом месяце?

– Нет, тогда были конкуренты. В то время мы затоваривалясь в другом месте.

– У них сторожевого пса не было.

– Никуда не годится. А твои действия?

– Лаял, пока глотки хватало. Они перепугались и убежали.

– Недурно. Стадо быть, весьма возможно, что мы все еще впереди.

– Давно со своим человеком?

– Целую вечность. А ты-то давно кладбищенский пес?

– Всю свою жизнь.

– Ну и как?

– Жить-то как-то надо, – ответил он.

Джеку для своей работы требуется масса ингредиентов, так как скоро намечается одно весьма значительное событие. Но все по порядку.

1 ОКТЯБРЯ

Сделал пару кружков по дону. Тварь-в-Kpyre изменила свое обличье, превратившись наконец в весьма привлекательную и оч-чень соблазнительную собачку. Но я-то не дурак и в Круг кидаться не стал. Да и с запахами у Твари были пока явные нелады.

– Недурно вышло, – поведал я ей.

– Ты свое еще получишь, щенок, – огрызнулась Тварь.

Я проследовал мимо нескольких зеркал. Твари, заключенные в них, что-то бормотали и тихонько шебаршились,

Я продемонстрировал им клыки, и они тут же ушебар-шили.