— Ты отшельник? Поэтому и живешь здесь? — спросил я, подходя к столу и стягивая с рук перчатки.

— Да, да, — поспешно кивнул головой дед. — Отшельник, Отшельник. Ты садись, я сейчас котелок сниму.

Я отодвинул массивный табурет на трех ножках и уселся лицом к двери. Старая привычка, довольно глупая, тут кроме деда опасаться некого, но исправить себя я уже не мог. Окна, оказавшегося за моей спиной, опасаться не стоило, оно было слишком мало, чтобы в него кто-нибудь смог пролезть. Сейчас на улице стемнело, и в окошко заглядывала ночь.

— А вот и ужин, — отшельник, кряхтя, поставил на стол котелок, из которого до моих ноздрей доносился приятный запах вареного мяса в картофельной похлебке. В моем животе требовательно заурчало.

Следующие несколько минут в домике старика слышался только стук ложек.

— А как зовут-то тебя путник? — старик отложил ложку в сторону, и взглянул на меня.

— Мартен.

— Мартен. Мартен, — старик как бы пробовал мое имя на вкус. — Мартен…а дальше? Дальше как?

— А вот это тебе уже знать не обязательно.

— Ну, ты прав, прав, — весело закудахтал старик, примирительно поднимая руки. — Я и так вижу, что парень ты не простой. Граф или герцог? Вашего брата сейчас во Франции не очень-то и любят.

— А ты тоже относишься к тем, КТО не любит? — задал я ему вопрос. Попасть в дом к стороннику новой Франции, что может быть хуже?

— Успокойся Мартен, успокойся, — старик кашлянул в кулак, глядя на меня насмешливыми серыми глазами. — Я далек от политики и того безумства, что охватило глупых людишек. Для меня важен лес. Я совсем ушел от дел твоего мира.

— Лес? А не страшно ли тебе, отшельник, жить одному в Шариньильском лесу? В самой чаще, про которую ходят сотни самых удивительных историй рассказанных крестьянами?